ЖЕРАР ДЕПАРДЬЕ 11200

http://www.interviewrussia.ru/movie/

Интервью,  26 декабря 2013 в 16:41

НЫНЕШНЯЯ МОЛОДЕЖЬ — ПОКОЛЕНИЕ ОВЕЦ

ЖЕРАР ДЕПАРДЬЕ

За последний год, после громкого получения российского паспорта, Жерар Депардье, который 27 декабря отмечает 65-летие, превратился у нас в почти комическую фигуру. Но есть и другой Депардье — актер, снявшийся более чем в 170 фильмах, международное лицо Франции, узнаваемое во всем мире, и, как видно из этого интервью, которое он дал Interview в 1991-м, мудрый человек.

Вопросы:

Вы недавно сыграли заглавную роль в «Сирано де Бержераке». Наверное, каждый французский актер должен ее сыграть?

Я никогда не хотел сыграть Сирано. Он из тех героев, о которых ты думаешь, что давно все знаешь, а на самом деле не знаешь ничего. Таких персонажей много — Макбет, Гамлет… Гамлет меня вообще усыпляет, он такой, знаете, недобитый интеллигент. Макбет куда интереснее — у него как минимум есть настоящий конфликт с Богом. Но, может быть, именно потому что я не люблю Гамлета, я мог бы его хорошо сыграть. Так бывает: если ты слишком увлечен персонажем, начинаешь вкладывать в него слишком много личного, а это не очень правильно. Так что, получается, я согласился сыграть Сирано именно потому, что никогда этого не хотел. С помощью такого текста, как в «Сирано», актеру всегда есть что сказать с экрана или со сцены.

Для вас в кино важнее слова, а не картинка?

Вообще меня увлечение визуальностью в кино по-настоящему бесит. Во Франции это серьезная проблема — молодые режиссеры не могут даже написать приличный сценарий. «Голубая бездна» Люка Бессона — катастрофа, а не фильм, с этими его бессмысленными непонятными подводными сценами. Потом у нас сейчас очень модный Жан-Жак Бенекс, который снял «37,2 по утрам» — это кино вообще можно смотреть ровно пять минут. И Лео Каракс, застрявший в своем мертвом эстетстве.

А что именно вам не нравится в их фильмах?

Они просто скучные! Французское кино сейчас находится в кризисе, хорошие фильмы можно по пальцам одной руки пересчитать: из 130 картин, выпускаемых каждый год, может, четыре или пять поддаются экспорту в другие страны. Остальное стыдно показывать. Но это все связано еще с одной проблемой: у нас вообще нет хороших молодых актеров.

Как это нет? О чем вы?

Французские актеры сейчас слишком зациклены на себе, а не на работе. Они даже большие эгоманьяки, чем голливудские звезды. В Америке хотя бы существует серьезная индустрия, которая позволяет много работать отличным актерам, несмотря на то что Голливуд все больше перебарщивает со спецэффектами. Из 400–500 фильмов, выходящих ежегодно в Америке, есть что выбрать. А во Франции большинство картин в лучшем случае сняты на уровне плохого американского телесериала.

Все же у вас еще есть старая гвардия. Клод Шаброль…

Шаброль очень скучный. Есть Морис Пиала, Годар, Рене… Многие старики в душе моложе, чем молодые режиссеры. Пиала — гений. И еще Бертран Блие, конечно.

А почему, по-вашему, молодые актеры стали настолько высокого о себе мнения?

Потому что внимание прессы рано ударяет им в голову. Даже если ты сыграл в двух плохих сериалах, пресса о тебе пишет как о звезде. Они требуют такие гонорары, которые я стесняюсь просить. Грустно это признавать, но нынешняя молодежь — поколение овец. Почему овец? Потому что они сидят и ждут, когда кто-то придет и все за них сделает. Кино — такая штука, где ты должен сам поднять задницу и сделать так, чтобы фильм получился. Я уже несколько лет занимаюсь проектом про Бальзака — нашел сценариста, финансирование, все сделал сам.

Во французском театре происходит то же самое?

Абсолютно. Молодые актеры не могут внятно произносить текст. В Европе только англичане сохранили свою великую традицию актерской игры. Они гении, конечно, лучшие в мире. Во Франции раньше тоже были хорошие актеры, но все это в прошлом. Нынешние часами репетируют, чтобы просто пукнуть. Куда делась великая школа, непонятно.

А что вы думаете об американских актерах? Как вам их пуканье?

В Америке много прекрасных актеров, но их портит телевидение. Они там все настолько идеальные, волосок к волоску, что немного подташнивает. Я понимаю, что если они не будут в форме, американские зрители не пойдут на них смотреть. К счастью, у Америки есть Дэвид Линч, Мартин Скорсезе, Вуди Аллен и другие потрясающие режиссеры. У вас нет проблемы с актерами, у вас проблема с цензурой. Все фильмы без исключения — чудовищно ханжеские, лицемерные и выхолощенные. Для художника это смерть. Поэтому особенно ценю молодых нью-йоркских режиссеров. Я считаю, что «Секс, ложь и видео» Стивена Содерберга — шедевр. Но в целом американское кино очень однообразное. Машина индустрии работает, а новых идей почти нет. И все принимают себя слишком всерьез. Хотя великим, Дастину Хоффману например, это позволительно.

АРХИВ ЖУРНАЛА INTERVIEW, ДЕКАБРЬ 1990.

А Роберт Де Ниро?

Он очень хороший актер. У него свой, очень неровный путь, но такие люди вне критики, даже если снимаются в полном дерьме. Когда мы с ним снимались в «XX веке» у Бертолуччи, с ним было очень тяжело работать. Но все мы в какие-то периоды жизни бываем невыносимыми. У актеров из-за успеха просто сносит крышу. Знаю, потому что тоже через это прошел. Но сейчас я бываю невыносимым, только когда перепью вина, а не потому что много заработал на хлеб, если так можно скаламбурить.

Вас послушать, так все киношники невыносимы.

И это правда. Исключение составляют актеры, которые играют время от времени в театре — он требует дисциплины и смирения. В театре ты можешь пережить триумф в один вечер и полностью облажаться на следующий.

Вы явно относитесь к театру с большим почтением, чем к кино.

Давайте скажем, что я очень уважаю хороший текст — вплоть до точки в конце. Ненавижу импровизацию.

Вы в 12 лет сбежали из дома…

Да, потому что больше всего на свете хотел увидеть море. И мне очень нравилась дорога как идея — едешь себе, встречаешь новых людей, набираешься опыта. Проехал автостопом всю Францию, с кем только не пришлось пересекаться — с геями, садомазохистами, сумасшедшими всех мастей! Именно голосуя на дороге, я научился лгать, говорить то, что люди хотят от меня слышать. Когда ты садишься к незнакомому человеку в машину, приготовься его развлекать.

Что-то вроде «Какая у тебя крутая тачка»?

Точно!

Вы сожалеете о том, что не доучились в школе?

Да. Теперь мне кажется, что получить религиозное воспитание — это очень хорошо. Я и тогда хотел в католический интернат, но меня не взяли. Я искал Бога и, не найдя его в школе, обнаружил в театре. Католицизм вообще странная религия, с одной стороны, всепрощающая, а с другой — в ней целых семь грехов, попробуй не оступиться и не согрешить. Так что я переметнулся в мусульманство на два года, с 15 до 17 лет исповедовал ислам.

Ого! И вы прямо ходили на молитвы?

Да, ислам вообще прекрасная религия — тем, что заботится о бедных. И она одна из немногих, в которой человек может обращаться к Богу постоянно, например, сразу после совершения греха.

А почему вы тогда сменили религию?

Из-за жены (Элизабет Депардье, на которой актер был женат 25 лет, с 1971-го по 1996-й. — Interview). Она сказала: «Что же это за мужчина такой, который не пьет и не ест свинину?» И я подумал: она ведь права.

Как легко это звучит: захотел — принял ислам, потом передумал и вернулся в лоно католицизма.

А я до сих пор такой — тычусь во все подряд, не зная, что меня там ждет. Для меня нет ничего более печального и скучного, чем прожить предначертанную загодя жизнь.

То есть вы не смогли бы работать в офисе.

Нет. Мало того, как только я подписываю длительный контракт, сразу теряю интерес к работе. Мне постоянно необходимо чувствовать себя свободным — так я работаю лучше. И эта постоянная зависимость от состояния свободы заставляет меня подходить к жизни творчески, искать способы обходить препятствия.

К вопросу о вашей любви к хорошему тексту. Вы играли на английском в фильме «Вид на жительство». Наверное, было нелегко.

Нет, мне, наоборот, нравится, когда сложно. Ты как будто себя чувствуешь самозванцем, которого посадили за пианино, а он не умеет играть. Приходится выкручиваться, слушать и учиться. Это напоминает мне детство, когда все было в первый раз. И потом, моей партнершей была потрясающая Энди Макдауэлл. Обожаю женщин с красивым смехом. Не люблю серьезных женщин, которые всю жизнь посвящают работе, люблю тех, кто умеет получать удовольствие от жизни. У Катрин Денев очень красивый смех. У Кароль Буке. Такие женщины как будто живут какой-то двойной интереснейшей жизнью, но при этом открыты и не терпят лжи и изворотливости. Мне с ними всегда очень легко, и в наших отношениях нет никакой задней мысли, никто не играет и не пытается соблазнить другого. Мне вообще кажется, что в отношениях между двумя актерами-мужчинами на экране больше секса, чем между актером и актрисой. Происходит это потому, что между последними нет соперничества, в то время как между актерами одного пола оно неизбежно, от этого и все напряжение, которое передается на экране. Один обязательно должен «отыметь» другого. Я, между прочим, такую конкуренцию ненавижу, никогда не ставлю себя выше общей задачи фильма. Я снимался в фильме Menage, где по сюжету мне нужно было трахнуть мужчину, и актер, который его играл, переживал: «А что подумают мои поклонники?» А я ему: «Ладно, перепишем сценарий, и ты меня отымеешь, мне не жалко». В итоге этот актер, Мишель Блан, получил приз за лучшую мужскую роль в Каннах. Знаете, самый крутой мачо может оступиться разок, бывает.

АРХИВ ЖУРНАЛА INTERVIEW, ДЕКАБРЬ 1990.

То есть вы были бы не против родиться актрисой?

Вообще не против. И когда я играю, я использую те женские черты, которые есть в каждом мужчине. Для чего хороши мужчины? Для того, чтобы развязывать войны. Идиоты. Мне же нравится сидеть дома и готовить.

Вы считаете, что женщины устроены сложнее и интереснее, чем мужчины?

Они сложные, когда вы им лжете. Если с ними быть честным, они полны смеха, страсти, терпения и любви. С мужчинами как раз сложнее, потому что изначально большинство из них просто скучны и понятны. Знаете, почему женщины любят фильмы Бертрана Блие? Потому что он часто обращается со своими героинями как с кухарками. Многие женщины — садомазохистки, как и актеры. Разница только в том, что многие актеры этого не знают. Я признаю, что я мазохист, и мне это очень нравится.

А вот сами актрисы старше 35 лет жалуются, что для них пишут мало ролей.

Так пусть поднимут задницы и напишут себе роли сами, черт возьми! Посмотрите на Изабель Аджани: она захотела сыграть Камиллу Клодель, поэтому сама нашла всех, кто ей был нужен для съемок фильма, и сделала это! У Аджани другая проблема. Она помешана на судьбе и не верит в то, что можно сойти со своего пути, что ты сам хозяин своей жизни. Это трагично. То есть болтать о неотвратимости судьбы можно сколько угодно, но свято в нее верить — это уже чересчур.

Как насчет вашей судьбы?

Я сейчас нахожусь в возрасте, когда стоит совершить одну ошибку, и я, как вино, превращусь в уксус. У меня необузданный темперамент, но мои вспышки гнева направлены не на других людей, а на меня самого. Я всегда собой недоволен, и в этом нет ничего хорошего, потому что это эгоистичное чувство, разве что я, в отличие от молодежи, не эгоцентричен, скорее, наоборот. Мне нравится делиться тем, что я умею делать хорошо. Вообще людей люблю.

Да ладно, неужели вы их не ненавидите хоть чуть-чуть?

Я могу наговорить резких вещей, но нет, я люблю людей, даже когда они меня выводят из себя.