Ирину Пегову, обаятельную красавицу, которую мы любим еще со времен «Прогулки» Алексея Учителя, не так часто сейчас увидишь на киноэкране — и еще реже в больших ролях. Актриса гораздо больше времени посвящает сцене. И если вы хотите попасть на январские представления театра Табакова — например, на спектакль «Рассказ о счастливой Москве», за которую «Золотую маску» получила и сама Пегова, и режиссер Миндаугас Карбаускис, лучше позаботиться о билетах заранее. Но если у вас по каким-то причинам не получится, напоминаем — в кино попасть значительно легче, чем в театр. На этой неделе выходит «Страна хороших деточек», — бодрое детское кино, где Ирина сыграла маму главной героини Саши. Мы не упустили повод встретиться с ней и расспросить о том, чем она еще сейчас занята и где интереснее.
То, что вы больше играете в театре, связано с вашим личным выбором или в театре в принципе сейчас что-то более интересное происходит, чем в кино?
Меня приглашают в театр больше, чем в кино. Но мне дорого и то, и другое — к тому же, это разные профессии. И когда ты серьезно занимаешься театром, не так просто взять, перестроиться и сняться попутно в нескольких фильмах — да и времени элементарно не хватит. 
А как вас пригласили в «Страну больших деточек»?
Как всегда. По телефону. (Смеется.) Я согласилась на эту роль априори, авансом. За то, что люди берутся снимать детское кино, уже можно памятники ставить — это нужное дело. Единственный детский фильм, в котором я снялась до этого, — я от него была сама в ужасе, а моя семилетняя дочка — и подавно. Когда участвуешь в проекте, ты — маленькая частичка, никогда не знаешь, чем все закончится. Хочется верить, что новый фильм получился хорошим.
Кира Флейшер, с который вы в «Деточках» сыграли, почти ровесница вашей дочери. Как с ней работалось?
Кира такой чертенок, похожа на мою дочку. Она одна была на площадке, без мамы, без папы — уже самостоятельный человек. Я однажды работала с девочкой, которая меня убила. Она была уникальным ребенком, строила всех взрослых. Другие дети приходили, начинали играть, беситься — ну как все дети с ума сходят. А эта тут же порядок наводила и безумно талантливая.
А ваша дочь ходит с вами на репетиции или на площадку когда-нибудь?
Ходит иногда.
В актрисы не просится?
Об этом речи нет. Когда мы с ней ходим в театр, где играют дети, она иногда спрашивает меня, почему я ее не отдам в театральное училище, когда ей кажется, что она может лучше, чем ребята на сцене. Прекрасно, если Таня тоже это понимает. Тогда будет за нее не стыдно. Просто беда еще в том, что когда у артистов дети бесталанные, родителям должно быть за них стыдно. Если я увижу, что Таня моя бездарь, то буду промывать ей мозги, что нельзя идти в профессию, занимать чужое место и вообще делать не свое дело. Но в таком возрасте еще рано принимать решения. Человек должен созреть, чтобы понять, что хочет стать актером. Мне кажется, в раннем возрасте это по-настоящему понять невозможно. хотя есть, конечно, исключения.
А когда вы для себя это поняли?
Я для себя поняла это в 17 лет.
Не так поздно. А как вы поняли?
Я поступила в театральное, когда пришла в театр — точно так же вот, как Таня, наверное, приходит — посмотрела на актеров на сцене и увидела, что я могу лучше, чем они. (Смеется.)
Вы часто играете советских героинь. Вам это время важно?
Это наша история, а как иначе. Я люблю эпоху, да и роли эти играть и интересно, и сложно. В современном сюжете ты играешь уже «саму себя». Уже можно разговаривать так, как хочешь, как вот мы с вами каждый день разговариваем. А 50 лет назад люди по-другому говорили, по-другому сидели, по-другому смотрели друг на друга, по-другому целовались — особенно целовались! Да они всё по-другому делали.
А  кем вы вдохновляетесь из советских актрис, когда нужно сыграть костюмную роль?
Многими, очень многими. Например, Нонна Мордюкова, та же Чурикова, Терехова — правда, их очень много. Но я не назову их советскими, дело здесь совершенно не в этом. И не только в костюмных ролях на них стоит равняться. Это просто настоящие большие актрисы… иначе как-то здесь и не скажешь. По сравнению с нынешним временем это другая высота, другой уровень.
Как хватает на все времени? Или от чего приходится отказываться в работе?
Репетиции с 12-ти начинаются, поэтому утром я делаю миллиард дел. Конечно, когда съемки где-то за пределами Москвы, здесь уже начинается другая жизнь. Потому что стоит уехать — и у тебя тут же как будто ничего нет, кроме съемок. А здесь, в Москве чем больше дел, тем больше ты успеваешь. Другое дело, что лучше делать все спокойно — я так пока не умею, но стремлюсь к этому. Редко так удается, но знаете, так иногда бывает: ты все успел, и день еще не прошел — а ты просто не волновался и не бежал никуда понапрасну. И тогда реально ощущаешь время — но, к сожалению, оно очень быстро летит. Мне хотелось бы спать меньше, я очень люблю спать и не могу себе в этом отказать. Вот если бы я могла спать как Ленин, по четыре часа!